?

Log in

No account? Create an account
Моя книга в электронном виде
evtushenko
Друзья, так как издательство Центрполиграф не выполнило свои обязательства и нарушило все договоренности (коллеги, никогда не имейте дело с этим издательством - обманут), то и я ничего обманщикам не должен, а посему мой последний роман "Вечная кровь" можно теперь купить в электронном виде в двух магазинах. Здесь:https://shop.cruzworlds.ru/?a=search
И здесь: https://author.today/work/38822

Осень
evtushenko
Товарищ грустно рассказывал. Выпил он пива на улице, захотел в туалет. Искал-искал - не нашёл. Нашёл удобное дерево в парке. Пристроился, огляделся по сторонам, расстегнул ширинку, и... оттуда вылетел маленький жёлтый листик.

Божья помощь
evtushenko
Верующие люди были для нас в детстве всё равно, что инопланетяне. Мы их абсолютно не знали и не понимали, а редкие действующие храмы обходили далеко стороной.
Город Новоград-Волынск. Тысяча девятьсот шестьдесят седьмой или шестьдесят восьмой год. Значит, мне девять или десять лет. В нашем районе, в соседнем доме, живёт семья христиан. Муж, жена и дочь – девочка лет девяти. Можно сказать, моя ровесница.
Не помню, как звали девчонку. Помню только, что была она очень тихой. В белом платочке, в платьице таком, в мелкий голубоватый цветочек… впрочем, цветочки, мог и придумать, смутно помню это платьице. А вот платок беленький, и волосы русые – ясно.
Дразнили её страшно. Думаю поэтому она не ходила в школу и всегда стремилась быстрее проскользнуть по стеночке и скрыться в своём подъезде. Мне всегда было её жалко, сердце прямо болело, когда её дразнили. Но – терпел, молчал. Была у нас там одна компания… Предводитель, старше меня года на два-три, и его подпевалы – трое пацанов разного возраста. Вот они сильнее всех над верующей девчонкой издевались, до слёз доводили. Предводитель особенно старался. Однажды дошло до того, что стали её толкать, домой не пускают, заставляют искать пятый угол. Я неподалёку был, увидел и не выдержал.
- Отстаньте от неё, - говорю. – Отцепитесь.
- А то что? – ухмыльнулся предводитель.
- Получишь, - коротко ответил я.
- Да ну? – радостно удивился предводитель. Оставил девчонку и шагнул ко мне.
Мне было уже всё равно, в глаза полыхнула белая ярость, и я шагнул навстречу.
Не знаю, как сейчас, а в те времена в подобных случаях было принято драться один на один. Те, кто нарушал неписанный закон, рисковали нарваться на серьёзные неприятности – двор им этого не простил бы.
Это была самая короткая драка в моей жизни. Ни единого шанса - враг выше меня на голову, старше и гораздо сильнее. Но я ударил первым и сразу попал ему кулаком в горло. Он захрипел и упал на землю. Так и лежал, - судорожно пытался втянуть в себя воздух и хватался за горло руками. Подпевалы испугались и разбежались. Я тоже испугался, но остался на месте. Девчонка стояла чуть в стороне и смотрела, не знала, что делать. Я махнул ей рукой:
- Иди домой.
Она благодарно кивнула, что-то прошептала одними губами и быстро скрылась в подъезде.
Я ждал. Мой враг очухался и медленно поднялся, продолжая держаться рукой за горло.
- Ещё встретимся, - просипел он.
- Ага, - сказал я. – Хоть завтра.
Он ушёл и больше никогда ко мне не подходил ближе, чем на пять шагов. Ни в школе, ни во дворе. А девчонка с родителями вскоре куда-то переехала. Надеюсь, что всё в её жизни сложилось как надо.

Детям до шестнадцати
evtushenko
Одна тысяча девятьсот шестьдесят девятый год. Танковая часть на берегу речки Жерев. До села Лугины, где есть школа, три километра. В ближайшем селе Лугинки, что начинается сразу за околицей военного городка, нет и никогда не было электричества, люди там живут при керосиновых лампах, как и сто лет назад.
Кино привозят два раза в неделю – по субботам и воскресеньям и показывают в солдатском клубе. Иногда по средам. Кино – одна из самых больших радостей в нашей мальчишеской жизни. Ещё книги, футбол летом и хоккей зимой, игра в индейцев и ковбоев… но об этом как-нибудь потом. Не пойти в кино, когда его привезли, -немыслимо. Всё равно, что добровольно отказаться от путешествия в рай.
Однако бывает, что ворота рая закрыты - на них висит афиша, где чёткими буквами полковой художник начертал ужасные слова: «Детям до 16 лет вход запрещён». Надо ли говорить, что все мы, дети офицеров, попадаем в эту возрастную категорию? Но и в кино мы тоже должны попасть. Любым способом! Собственно, этот способ один. У клуба есть чёрный ход, который расположен сзади, как и положено всякому нормальному чёрному ходу. Он никем не охраняется. Мы знаем, что изнутри дверь закрыта на обычный засов. Поэтому сооружается живая «пирамида», и самый маленький и ловкий из нас – Гошка Буренин, сын командира полка, взбирается по спинам и плечам наверх, к форточке в окне второго этажа. Открывает ее, кошкой ныряет внутрь, и через пять секунд мы слышим, как отодвигается засов.
Пусть в рай свободен.
Сеанс уже начался. Мы бесшумно пробираемся за кулисами с их особым, ни с чем не сравнимым запахом обратной стороны волшебства, к экрану, ложимся на пол и ползком, по краям сцены, огибая оркестровую яму, скользим в зал. Мгновение, другое, и вот уже все расселись в первом ряду и не сводят восторженных глаз с экрана. Сегодня там - «Анжелика – маркиза Ангелов» с прекрасной Мишель Мерсье, чья узкая обнажённая спина стоит любого риска.
Впрочем, нас ни разу не поймали. Не потому, что мы такие ловкие. Думаю, взрослым прекрасно было известно о нашем способе проникать на запретные сеансы. Но они делали вид, что не замечают. В конце концов, если мальчишки всегда послушны, трудно ожидать, что из них вырастет что-то настоящее.

Семейный бизнес
evtushenko
Дед мой по матери Иван Иванович Бухтатов родился и умер на Дальнем Востоке и всю жизнь проработал сельским учителем. Но была и в его жизни попытка заняться бизнесом, хотя в те годы, о которых пойдет речь, и слова такого не знали.
Дед вернулся с войны в августе 1945. В декабре 1947 продали они с бабкой старую корову, которая уже не давала молока, на мясо. Дабы на вырученные деньги купить тёлочку. И тут грянула денежная реформа. Как сорочье говно на голову. Наличные деньги меняли в городе в сберкассах десять к одному. Сбережения на книжке и вовсе не трогали. Но какие сбережения у бывшего солдата и сельского учителя труда? Четверо детей по лавкам да трофейный немецкий мундштук – вот и все сбережения. И сберкасс в таежных деревнях, что характерно, советская власть тоже не предусматривала. Надо было в город ехать, в Хабаровск, но по времени дед не успевал, мог потерять деньги.
Поэтому отправился он в райцентр и на весь капитал приобрёл ведро водки – больше все равно ничего в сельпо не было. Привёз водку домой (в целости и сохранности привёз, между прочим!) и спрятал в подпол.
- Что мы с ней делать будем, Иваныч? – бабка спрашивает.
Надо заметить, что дед мой был малопьющим человеком, и бабка
оставалась за него спокойна.
- Продавать, - гордо заявил дед. – За новые деньги.
- Ну-ну, - сказала бабка.
Слух о том, что у Иваныча есть водка, облетел деревню со скоростью бурундука, драпающего в тайге от медведя. Потянулись заинтересованные мятые лица.
- Здорово, Иваныч! Выручи, а? Душа горит.
- Стакан – красненькая. Политровка – четвертной билет, - твёрдо отвечал дед. – Новыми.
- Ты, это… - ковыряло землю носком рыжего сапога заинтересованное мятое лицо. – Ты налей стакан, а я тебе через два дня отдам. Вот ей-богу отдам!
Конечно, дед наливал. Как не налить? Не звери, чай. Кому стакан, а кому и поллитровку.
Водка кончилась быстро. Деньги в доме так и не появились.
По семейной легенде, последний литр дед распил со своим отцом – моим прадедом. И, разливая по стаканам остатки, горестно вздохнул:
- Прощай, телушка.
- Не печалься, Ванька, - сказал прадед. – Подарю я тебе телушку. Ну, будем!
И лихо махнул последние сто грамм.
Прадед сдержал слово, в семье появилась тёлочка, которая скоро выросла в замечательную корову и начала давать молоко. А бизнесом дед больше не пытался заниматься. Разве что сдавал мёд государству со своей пасеки. Но какой это бизнес? Так, баловство одно.

Очередное интервью
evtushenko
http://litclubbs.ru/news/1483-intervyu-s-alekseem-evtushenko.html?fbclid=IwAR2GZeLJ1gS4KtpPmxnWUaMLp_y0ysHcTb6Ai2Cjn4NgkKKts-bR_MLZ5-w

Винтовка
evtushenko
Сколько помню себя, она всегда была дома и готова к стрельбе. Я знал, где лежат патроны – бери, заряжай и отправляйся на охоту. Нарезной пятизарядный карабин ТОЗ-17 Тульского оружейного завода калибра 5,6 мм. Но ни отец, ни я никогда не говорили «карабин». Только винтовка.
- Сынок, возьми винтовку и попробуй подстрелить орла, - просил отец. – Я обещал чучело одному хорошему человеку.
Я брал и уходил в сопки добывать орла. Не удалось. Орёл птица осторожная, близко не подпускает, а из винтовки трудно было попасть в живую цель на расстоянии более ста метров – калибр мелковат, а оптическим прицелом мы не пользовались. Зато чуть не подстрелил дикобраза. Это игольчатое чудо-юдо выскочило прямо на меня из-за поворота тропинки, и я с испугу выстрелил. Не попал, слава Богу, – пуля вздыбила пыль под носом страхолюдной животины. Та, не будь дура, развернулась и кинулась наутёк. Я нервно рассмеялся, передёрнул затвор и осторожно шагнул за поворот. Дикобраза и след простыл. Вдалеке, над вершинами кушкинских сопок кружили недосягаемые для выстрела орлы.
Отец приобрёл винтовку в 1961 году в Германии. Это было первое оружие, которое я взял в руки. Это было оружие, из которого я учился стрелять. Очень точная. Безотказная. Лёгкая, удобная. Красивая. Я относился к ней, как живому существу. С ней было… надёжно. Надёжно, спокойно и безопасно. Отец никогда её не прятал, у нас не было оружейного сейфа, который, говорят, сейчас обязателен в подобных случаях . Я мог взять винтовку в любой момент. Чем несколько раз в жизни и пользовался. Но это уже другая история.
Папы не стало в 2012 году. Винтовку сдал в милицию мой младший брат, не захотел возиться с разрешением. А перед моими глазами до сих пор стоит картина. Воинский тир в Германии. Мне четыре с половиной года. Молодой двадцативосьмилетний отец, черноволосый, в модной вельветовой куртке на застёжке-«молнии» вскидывает к плечу винтовку, целится, и в следующее мгновение свинцовая пуля калибром 5,6 мм сбивает на тридцати метрах новенький советский пятак образца 1961 года. Я счастлив.

О нас пишут
evtushenko
Правда, напутали в некоторых датах выхода книг, ну да ладно.
https://www.nvgazeta.ru/news/12381/559593/?fbclid=IwAR3Cw63XwmZui_DQqH_wcSNZTKiiK8KTnyac_cEvicu9LQ9d_tNuKLT5Bws

Кеды
evtushenko
Кушка сегодня
- Будем бегать по утрам, - сказал друг Сашка непреклонно. – Втроём. Ты, я и Серёга.
- Почему втроём? – спросил я.
- Больше никто не захотел, - признался Сашка. Он всегда был честным.
Сашка и Серёга перешли в десятый класс, а я в девятый. Жили мы в Кушке – самом южном городе Советского Союза, что в Туркмении, на самой границе с Афганистаном. С Сашкой - в одном доме, только в разных подъездах. Поэтому решили так: Сашка по утрам будит меня, мы бежим за Серёгой, и потом уже все трое преодолеваем дистанцию. Одно утро бежим по шоссе – в сторону границы и обратно, примерно четыре километра в общей сложности. Другое – кросс по сопкам. Дистанция более короткая, но энергозатратная за счёт резких подъёмов и спусков. Третье – опять по шоссе и так далее. В воскресенье отдыхаем.
Уже через пару недель Серёга пошёл в отказ. Или, как нынче принято говорить, - слился. То горло у него, то нога, то поздно лёг, то ещё что-нибудь. А Сашка, как штык, поднимался каждое утро и бежал. Ко мне. Мы жили на первом этаже, и Сашка стучал в окно моей комнаты. Но я уже не спал. У Сашки были какие-то особенные кеды с пластиковыми подошвами, которые очень громко стучали по асфальту. Копыта, а не кеды. В шесть я просыпался и, не открывая глаз, вслушивался в утреннюю тишину за окном. Застучат кеды или нет? Господи, может, хотя бы сегодня не застучат, и я с чистой совестью посплю ещё часок… Но – нет. Стук подошв возникал сначала далеко, на краю дома и слышимости, потом неумолимо приближался, и вот уже костяшки Сашкиных пальцев барабанят в окно, - вставай! вставай! вставай! И я вставал. А куда деваться? Не говорить же, что горло болит или нога.
Мы бежали. Вдвоём. Каждое утро. В любую погоду. Помните фильм «Осенний марафон»? Билл Хансен и Андрей Бузыкин. Сашка и я.
Прошло сорок пять лет. Я снова живу на первом этаже. Иногда, проснувшись в шесть утра, ловлю себя на том, что вслушиваюсь в тишину за окном – не застучат ли по асфальту кеды друга? И тогда я встану, и мы с Сашкой побежим. Сначала по шоссе к границе, потом обратно. А на следующее утро – кросс по сопкам. В любую погоду. Но кеды не стучат, и я засыпаю. Мне снится Кушка.

Миры Алексея Евтушенко
evtushenko
Вышли в свет. До конца года, если все будет хорошо, выйдут ещё несколько.Обложки моих книг